-
15 фев 12Говорят, с отчаяния Временное правительство принялось создавать в противовес женский батальон поклонниц Керенского, но те как-то застали кумира за примеркой дамского платья, и дело пошло насмарку.
Сталин был бодр и весел в преддверии штурма Зимнего.
— Чего грустишь, Ильич? — спросил он у друга и соратника. — Великий день, сегодня социалистическая революция, о необходимости который мы так долго говорили, свершится! Я говорил с ребятами с "Авроры", у них уже всё готово!
Ленин, наконец, прекратил смотреть в будущее, и помахал кепкой поклонницам, которые завопили от восторга и принялись кричать: "Ленин — лучший! Ленин — форева!" Стоявшие в отдалении городовые поежились от пронзительного женского крика, предчувствуя для себя недоброе в свете приближающихся событий.
Ильич отвернулся от окна и посмотрел на Сталина:
— Я вот что думаю, Коба, а может ну его к черту эту революцию, а?
Сталин поперхнулся только что закуренной трубкой:
— О как! И что это ты вдруг надумал? Не ты ли на заседании ЦК кричал "сегодня рано, завтра будет поздно"? Весь расклад наш, дело на мази, самое время для выступления. Или ты не веришь в успех?- В успех-то я верю, — вздохнул Ильич. — Меня будущее беспокоит!
— В смысле? — уточнил Сталин.
— Ну, смотри, — начал вождь мирового пролетариата. — Возьмём мы власть, тут белое офицерство на дыбы — нам ведь придётся с немцами мирный договор на кабальных условиях подписывать. Армия-то развалится, воевать некем. А ещё Учредительное собрание начнёт права качать, разгонять придётся. На выходе же Гражданская война с большими потерями обоих сторон.
— Ну и что? — возразил Сталин — Война — так победим!
— Само собой, — ответил Ленин. — Но там ведь как? Вот не пойдёт мировая революция, и придётся заниматься строительством социализма в одной отдельно взятой стране.
— Ну, это не лучший вариант — существовать во враждебном окружении, но не смертельно, — ответил Сталин.
— Согласен, — продолжал Ильич, — но вот я помру...
— Типун тебе на язык, — с досадой сказал Сталин.
— Ну мало ли, — пожал плечами Ленин. — Шальная пуля от какой-нибудь экзальтированной поклонницы, инсульт от перенапряжения... Сам понимаешь, и революция, и с женщинами никак не разобраться... И Надю оставить не могу, и Инессу... Вот...Ну вы, конечно, начнёте тут химичить: Мавзолей какой-нибудь по просьбам фанатов, и всё такое...
— Мавзолей — это, кстати, креативненько, — оживился Коба.
— Мавзолей — это ещё ерунда, — откликнулся Ленин. — Тут вы с товарищами по партии передерётесь на ниве планов развития государства и начнёшь ты, Иосиф, своих товарищей отстреливать!
— Ну, Ильич, это ты хватил, — возмутился Сталин. — Ты ещё скажи, что я Лёву Троцкого каким-нибудь ледорубом по голове того-этого...
— Всё может быть, — вздохнул Ленин. — Политика — штука грязная. Вот, значит, пойдёт там коллективизация, индустриализация, а на фоне этого империалисты будут против Советского государства науськивать крайне правых. Найдут какого-нибудь австрийца говорливого в пивной, тот как спьяну заорёт "Дранг нах Остен", и получай, Коба, под Москвой вражеские полчища!
— Ничего, отобьёмся, — ответил Сталин, подумав: "А тот молодой парень по фамилии Жуков, с которым я вчера беседовал, толковый вояка. Надо будет на него обратить внимание, может пригодится"
petrovchik.livejournal.com/... -
Сделано с
NoNaMe