Поломанный

Монголб! ёханный бабай!
ГДЕ МОЙ МАУЗэР?!!!!!!!!!!

Всех поздравляю тоже!
Ура!!!!

Медведя с доцей!
пусть растет здоровенькая, красивая и смышленая. помогает маме и радует папу!

МедведЯ тоже паздравляю с медвежонком !

Кроля с днюхой !
Желаю счастья в личной жизни! Пук.

под Новороссийском машины сдувает с дорог

Продавщица полуношно пузырилась глазами, как глубоководная рыба.
— Какова?
— Что «какова»?
— Пива какова?
— Вон таво.
Тычу пальцем на полку холодильника за её спиной. Вот и поговорили. Выебнулась бы хоть… наорала. Типа – «Скажите конкретнее». Так ведь нет, развернулась и достала из холодильника именно то, что мне нужно… сука.
На обратном пути ткнулся в звонок к соседу. Палыч был дома и как всегда рад. Я его недолюбливал одно время, и на то была причина. Его аккуратно расставленный по полочкам быт служил красной тряпкой и постоянно реял перед моей мордой во время агитационных экзерсисов моей супруги. Краны у Палыча работали, столы не шатались, гвозди были забиты, а шурупы завинчены. И ссал он, скорее всего сидя, чтобы не забрызгать унитаз. Поэтому, как классовый враг я долгое время был холоден и непримирим. До того самого момента, пока не узнал, что от Палыча ушла жена. Ничто так не сглаживает классовую ненависть, как неудачи ближнего. Традиционная славянская догма сработала как швейцарские часы. Я подобрел, и мы стали иногда выпивать.
— Палыч, пиво будешь? От меня жена ушла.
— Пиво буду. Заходи.
Его даже не смутил тот факт, что в руке у меня была всего одна бутылка. Да и та, наполовину пустая. Скорее всего, он тоже почувствовал единение, обусловленное схожестью ситуации.
У хорошего хозяина всегда есть чем встретить гостя пришедшего с облизанной бутылкой пива. Мы выпили его водку, потом его коньяк. Потом уныло ели его еду. Мне на ночь нельзя, но я жрал. И поверьте, не от жадности. Просто хорошо было. А потом я окосел.
— Палыч, вот чо им надо?
— Хуй знает, Стас. Внимания, наверное.
Я даже не знал, что сказать. Я как то и не подумал об этом. Мне казалось, что предел их мечтаний – аккуратно забитые гвозди и ножницы, которые всегда на месте. Мне стало неуютно. Внимание, это уже выше моего разумения. Я почувствовал себя глупым и во мне снова взыграло классовое. Хотелось встать и плюнуть Палычу на макушку. Вместо этого я зачерпнул ложкой побольше винегрета и бросил ему в лицо. В общем, получилось смешно, но мы подрались.
Я вернулся в палаты и затосковал. Тишина словно в зимней бане. Можно услышать, как сверчки пердят. Выпил чаю и пошёл чинить в душевой шланг. Чинил, чинил… да и вывернул его к ебеням.
Звоню тёще. Естественно, трубку сняла Королёва.
— Лен, может того? Попробуем чо?
— Что попробуем?
— Я шланг починил… почти.
— Стасик, сейчас поздно уже… давай, завтра поговорим, хорошо?
— Хочу уделять тебе внимание.
— Что?
— Внимание уделять. Хочу…
— Давай завтра, Стасик.
— Ну, давай.
Завтра она приедет, и будет распаковывать вещи. Дом наполнится звуками и обустроенным бытом. Так уже было. И мне кажется, так будет всегда. А потом мы сядем на кухне и будем пить чай. А потом я получу пиздюлей за скрученный шланг.
Я поморщился. Одного не могу понять. Им чо, действительно нужно внимание? Хуйня какая-то. Вот мне оно как в жопе заноза, внимание это. Меня бы в покое оставили… и слава богу.

Такой вечер.
Пойду сожру че-нить.