Как спецслужбы вербуют студентов: или в тюрьму, или в армию, или «стучи». Продолжение.

Много букф, неасили, но смысл понятен. Не верю ни одной из сторон. Одни не хотят под пускать к кормушке, другие хотят присосаться к нефтяной соске. Всех на плаху.

а вообще, якобы опер ФСБ более чем достойно ведет беседу. И конечно, дестские измышления и наивность этого младооппозиционера просто налицо...

в России "из двух зол меньшее" а в Германии говорят "из двух зол не выбирают"... Поэтому борясь с навальным нельзя прощать все путину и его банде

очередное доказательство, что фсб это псы режима а не защитники усредненной справедливости. им пох на будущее страны. они отрабатывают свои 2% и чем больше эти 2% тем легитимнее для них этот режим. их предшественники просрали СССР а эти тоже самое делают с Россией.

То что «гражданский активист» С.Ч. состоит в «Солидарности», которая на его взгляд «нормальная демократическая организация.» — говорит что С.Ч. либо мальчик дурачок, либо мерзавец конченый. Первое скорее всего…
Зрелый мужчина пытается показать реальность маленькому мальчику… Бесполезно!
До 25 лет человечек вовсе ещё недоумие сплошное… Стоило бы только с 25 лет их совершеннолетними определять.
Как прекрасно выразил эту мысль Михаил Леонтьев: «С социальной точки зрения молодость — это тяжелое психическое заболевание, которое с возрастом неизбежно проходит. Правда, если до этого возраста удастся дожить. Как самому индивиду, так и стране проживания. … Преимущество «молодежи» перед зрелыми людьми в том, что там меньше ума, образования, опыта, профессионализма, ответственности — социализации в целом. Больше реактивности, спонтанности, наивного максимализма, неудовлетворенных амбиций, полового влечения и физических сил. Но преимущество это только для желающих учинить какое-либо масштабное безобразие.»

Не вижу смысла уламывать и умасливать этого малолетнего дебила.
А вот если он от армии косил — пугать его надо было тюрмой.
Хочет соблюдения законов — пусть сам сначала научится их соблюдать.

"Влад Путин устроил кровавый террор в этой стране и все больше честных и порядочных людей, геев и демократических журналистов вынуждены, зажав скромные пожитки в руках, бежать из этой страны куда глаза гулять. Вот и в эти выходные произошло резонансное событие – покинули Россию известные гражданские активисты и журналисты Тимур Хорев и Сева Чагаев, узники совести.
КГБ обрушило на отважных оппозиционеров всю мощь своего репрессивного аппарата. Запугивая Сибирью, пытками и ссылкой на Колыму, лишением вайфая и посиделок в любимом Жан-Жаке. Айпад-активисту Тимуру Хореву омоновцы разбили его айпад. В таких условиях содрогнется сердца даже самого стойкого борца за свободу. Неудивительно, что пенки белоленточного протеста не выдержали давления. Они выбрали свободу и бежали в оплот свободы. Тропой политэмигрантов и жертв режима.
Это большая беда России. Когда лучшие люди покидают эту страну. Сегодня уехал Тимур Хорев, завтра уедет Маша Баронова, послезавтра – Кашин. С кем останется режим? С неграмотной чернью Уралвагонзавода и пермскими токарями? Погибнет Русь. Без креативного класса не продержится и дня. Стало вдруг совестливо и гадливо на душе. Как из душа окатило. Дотянулся проклятый Сталин.
Решение этой проблемы – твиттерная революция с участием всех заинтересованных сторон. Что приведет к неминуемому падению режима. Тысячи политэмигрантов смогут вернуться на родину и принять посильное участие в построении новой демократической России. И отомстить своим мучителям самоличным осуществлением массовых люстраций. Ведь жить нужно не по лжи. За вашу и нашу свободу. В борьбе обретем мы право свое. В небе Боннэр, на земле Хайкин, в воде Шестой флот. В телевизоре Саша Сотник, а в Голливуде Тимур Хорев. Мы здесь власть. Так победим!
С уважением, Лев Щаранский."

Если кому-то непонятно: ВОТ ИЗ ТАКОГО ЖЕ " П.У." ПОЛУЧИЛСЯ президент ПУ.

С. Ч. — Ты мне только что угрожал армией. Ты на меня давишь и ставишь альтернативу: либо я с вами сотрудничаю, либо …
Л. У. (радостно) — Это тебе демократические выборы! Ты как единственный избиратель можешь выбирать.
С. Ч. — То есть, по сути, ты оказываешь на меня давление.
Л. У. — Я не оказываю на тебя давления! Я просто говорю, что есть выбор, есть альтернатива всегда.
С. Ч. — Разве угроза армией это не оказание давления?
Л. У. — Нет, это объяснение возможных… Во! Возможных альтернатив.
С. Ч. — Мне кажется, ты не сотрудник Министерства обороны, чтобы давать мне такой выбор.
Л. У. (смеется) — Почему? Я могу давать такой выбор. В том-то и дело, что я могу давать такой выбор!
С. Ч. — Ты оказываешь давление.
Л. У. — Нет. Я тебе перспективу обрисовываю, как же я могу оказывать давление? Еще раз говорю: очень многое… (поет) «Все в твоих руках, все в твоих руках…»
С. Ч. — Я не буду с вами сотрудничать.
Л. У. — Хорошо. Почему?
С. Ч. — Не хочу. Все!
Л. У. — Ну какие-то причины должны быть?
С. Ч. — Не хочу. Как вот ты хочешь работать на ФСБ, ты работаешь. А я не хочу. Я не хочу передавать тебе какую-то информацию, потому что считаю, что это неправильно, потому что считаю, что вы занимаетесь плохим делом, и не хочу к этому быть никак сопричастным, и так далее. Я выбираю несотрудничество.
Л. У. — То есть ты выбрал этот путь?
С. Ч. — Я уже давно на нем стою.
Л. У. — Это тебе кажется, что ты на нем давно стоишь. Армия?
С. Ч. — Называй, как хочешь.
Л. У. — Ну хорошо! Тоже как бы, ну… Самое главное, что выбор тобой сделан.
С. Ч. — Выбор мной сделан. Все хорошо?
Л. У. — Замечательно! То есть, моя совесть чиста после этого.
С. Ч. — Нет.
Л. У. — Почему?
С. Ч. — Потому что ты вообще не вправе вести со мной такие разговоры.
Л. У. — Почему?
С. Ч. — Ты мне угрожаешь.
Л. У. — Я? Чем же угрожаю?
С. Ч. — Армией, например.
Л. У. — Во-первых, армией невозможно угрожать. Это раз. Во-вторых, я не угрожаю, я говорю, чем ты собираешься заняться. Спрашиваю. Ты говоришь: «Я в армию пойду». Вот и все. Чем же я тебе угрожаю? Ты сам делаешь свой выбор. В чем угрозы?
С. Ч. — Это все фигуры речи красивые… Я считаю, что выбора такого не будет. Давай заканчивать!
Л. У. — Ну, я тут ничего не могу сказать. Мы с тобой можем, конечно, заканчивать, но я с тобой, думаю, что не прощаюсь. (Смеется.) Что ж поделаешь!
С. Ч. — Жизнь покажет.
Л. У. — Конечно, жизнь покажет! Телефон ты мой знаешь, если что. Мне даже интересно, как ты его записал.
С. Ч. — А я никак его не записал. Твой телефон теперь много у кого есть.
Л. У. — Ну да, я знаю. Звоните! (Шутит.) Будут деньги — заходите! У тебя есть возможность всегда передумать и позвонить.
С. Ч. — Я думаю, что такой возможности не представится, не возможности, а …(неразборчиво)
Л. У. — Ну а вдруг захочется? Развилка-то еще не подошла!
С. Ч. — Мне кажется, уже подошла.
Л. У. — Так что не прощаемся! Надумаешь, позвони…

С. Ч.— Владимир Путин все 12 лет обещает разобраться с ЖКХ, обещает разобраться с коррупцией…
Л. У.— Вот вы хотите выборы местного самоуправления и всего остального. Вон, ЖКХ, управляющие компании, там так все весело! Вот вам демократия. Никто ни за что не отвечает. Люди выбрали и мучаются потом. Никто ни за что не отвечает. Демократия — это прежде всего безответственность.
С. Ч.— И английская?
Л. У.— Ну конечно!
С. Ч.— Хорошо, какой для тебя оптимальный строй?
Л. У.— Ну, не знаю… Там, где есть ответственность человека за свои действия. А при демократии получается как? Люди выбрали, и человек, которого выбрали, он может делать все, что хочет, а виноваты люди, которые его выбрали. В этом зло выборов.
С. Ч.— Фишка не только в человеке, который выбран, а фишка в гражданском обществе, которое контролирует того, кто избран.
Л. У.— А оно не может никак контролировать его.
С. Ч.— С нашей конституцией, да. С американской или французской — может.
Л. У.— Ты хочешь контролировать, создавать гражданское общество, так ты и будь гражданином!
С. Ч.— Я и есть гражданин.
Л. У.— Так и помогай государству!
С. Ч.— Нет. Я помогаю государству в другой… В той степени, в какой я…
Л. У.— Почему нет? Все уходят от этого, вот и получается, никто не хочет ни за что отвечать.
С. Ч.— Что значит, ни за что не отвечать? Я помог конкретно государству, когда там был, в Крымске. Когда организовал Смотровую.
Л. У.— Чем же ты помог государству?
С. Ч.— Тем, что ты помог гражданам этого государства, которые попали в беду. Добровольно.
Л. У.— Ты знаешь, что буквально недавно человек рассказывал про Крымск? Что там был бардак и анархия, пока туда не пришли Вооруженные силы.
С. Ч.— Что там было? Бардак там был? Бардак действительно был, но бардак где, в городе? Ну, конечно.
Л. У.— И ничего, собственно говоря, не делалось.
С. Ч.— Как ничего не делалось? Делали волонтеры, делала общественность.
Л. У.— Что они делали?
С. Ч.— Помогали, в частности распределяли…
Л. У.— Еще раз: пока не пришли войска с палатками, с полевыми кухнями…
С. Ч.(смеется) — Войска со склада у нас брали зубную пасту, зубные щетки, не было пропитания. Потому что войска уже приехали, а отряда снабжения еще не было. И с нашего склада, склада волонтеров…
Л. У.— Ну да, зубными щетками все можно!.. Зубной пастой и зубной щеткой.
С. Ч.— Ну, там не только это, я не помню, что там конкретно, там много чего было. Причем я не где-то это прочитал, я это видел лично.
Л. У.— Чем ты государству-то там помог? Ты помог каким-то людям отдельным.
С. Ч.— А они — граждане государства, вот и все. Множеству людей.
Л. У.— Множество людей… Но оно все равно какое-то конечное… Ну, давай так: при советской власти такого бы не было.
С. Ч.— Когда произошел Крымск, я не рассуждал: было бы так при советской власти или не было. Я просто сделал Смотровую, собрали гуманитарную помощь, потом отправили туда волонтеров, и там помогали. Это же хорошее дело. Ты же не можешь сказать, что нет
Л. У.— Наверное, да.
С. Ч.— Наверное! Да или нет?
Л. У.— Да. Но там есть нюансы. Я не буду там какие-то финансовые вещи… А я смотрю, Алешковский до сих пор… Стал там прекрасно жить, после того, как…
С. Ч.— Вполне нет.
Л. У.— Ну как, вполне нет? Все хорошо у человека после этого стало.
С. Ч.— Это его личное дело.
Л. У.— Ну как же, это не его личное дело.
С. Ч.— Я не знаю, о каких-то фактах воровства, каких-то хищений и чего-то такого. Деньги собирали, потом считали под камеру, все это выкладывалось в интернет. Там все отчеты есть в интернете.
Л. У.— А я деньги не считаю, у меня нет интереса до денег до этих…
С. Ч. — Надо заканчивать!
Л. У. — Я понимаю, ты торопишься, наверное. Значит, перспектива такая: ты готов в армию пойти в ближайшее время?
С. Ч. — Все, закончили!
Л. У. — Я еще раз. Я всегда людям даю выбор.
С. Ч. — А мне не нужно давать выбор.
Л. У. — Почему?
С. Ч. — Я сам все знаю.
Л. У. — Что ты знаешь? Вот выбор у тебя есть…
С. Ч. —.Я не хочу с тобой сотрудничать.
Л. У. — А почему не хочешь? Построение гражданского общества!
С. Ч. — Я уж как-нибудь другими методами.
Л. У. — Почему?
С. Ч. — Не хочу.
Л. У. — Почему не хочешь-то?
С. Ч. — Потому что я не буду с тобой сотрудничать!
Л. У. — Причину я не могу понять.
С. Ч. — Потому что я не считаю, что это правильно?
Л. У. — Почему?
С. Ч. — Потому что я не считаю, что это правильно, и на это есть свои причины.
Л. У. — Какие? Мне интересно.
С. Ч. — Я говорю четко: все, мы эту тему закрыли!
Л. У. — Мне интересно, почему нет.
С. Ч. — Потому что я не считаю, что это правильно.
Л. У. — В чем неправильность?
С. Ч. — В том, что я считаю, что вы занимаетесь мерзкими, неправильными вещами.
Л. У. — Какими, например?
С. Ч. — Преследуете моих друзей и товарищей.
Л. У. — Я никого не преследую.
С. Ч. — Ваш орган.
Л. У. — Да никто не преследует там!.. Если человек в чем-то виноват, он понесет наказание. А людей как бы не преследуем. Тем более, как говорят, за убеждения. Это все бред!
С. Ч. — Ты мне только что угрожал армией. Ты