Аха, тоже хотел помочь постричь.
Колтун кошкин — уговорили-таки помочь.
Долго отнекивался, а тут торкнуло добротой непосредственной.
За что и был награждён длинной не очень глубокой царапиной. Вторую неделю след на ладони.
мне человеческая природа доставляет. Как возникла Вселенная? Хуйевознает. Главное — слово придумать. Вот слово прилумаешь, и сразу фсе ясно-понятно. Сингулярность. Ахуеть. "Как фселенная возникла?" — "епта! сингулярность!"-"А!! я понял!!"
"Вот моя деревня, вот мой дом родной,
Вот качусь я в санках по горе крутой,
Вот свернулись санки и я набок — хлоп!
Кубарем качуся под гору, в сугроб."
(Суриков Иван Захарович. "Детство")
Не, ну в детстве мы все катались с горок кто на санках, кто на ледянках, а кто просто на найденной картонке.
Но такое... Даже в самом смелом бреду — ну никак!
Моё детство в этом плане тоже граничило с экстримом.
Корефанились с парнями (обычно на выходные). На помойках находили что-нибудь подходящее для подобного слалома (очень ценились выброшенные старые жёсткие чемоданы со скруглёнными краями). Тогда мода на них проходила, все покупали боле современные. Вот мы с пацанами с этими половинками чемоданов лезли в автобус, едущий за город на карьеры. Всего-то удовольствие в 5 коп. с носа. А там на карьерах — на самой верхотуре, где в невообразимой дали, внизу темнели махонькие кустики какой-то поросли — и тьма снега, местами спрессованного в наст.
Сердечко билось, ясен пень, но виду не подавали — хорохорились, подбадривая др. друга.
С самой верхотуры садились на эти половинки чемоданов (куда там бобам и прочим слеям), зажмуривались и... неслись вниз по склону наперегонки.
Скорость развивалась немалая — жёсткий скруглённый дермантин (или что там) поверх жёсткого картона — это почище намазанный мазью лыж будет.
Да и уклон ого-го — ещё тот.
Снежное крошево в физию, дышать снежной пылью — тот ещё кайф — неслись вниз как торпеды, как метеоры.
До первой снежной кочки или неровности.
Тогда остаток пути проделывали по воздуху и на пятой точке или кубарем. Редко кому удавалось домчаться на чемоданине до самого низу.
Не, придерживали руками, конечно, корыто как могли, но скорость просто офигенная развивалась, не всегда удавалось сладить...
Карочь, внизу оказывались запорошенный снегом снеговики. Снег был везде: в валенках, за воротником, в рукавицах-шубенках, даже в штаны умудрялся забраться.
Ко зато какой кайф!!!
...
Обратно, кое-как приведя себя в человеческий вид, добирались тем же автобусом по домам. Тётки-билетёрши иногда даже денег с нас не брали: как посмотрят на кого мы похожи — и то ли жалеют, то ли просто махнут рукой, мол, езжайте, пингвины, что с вас взять.
Да, и вот ещё чего подумалось.
Начало стиха Сурикова помню, и даже четыре первых четверостишия память подсказывает.
А дальше — полный туман забвения.
А зря: это наше, родное.
Вот здесь полностью это стихотворение: diary.ru/~marion-l/p1709897...
А тут — Константин Куклин (имя не знакомое, может бард, может сам по себе) под гитару "Детство" озвучил: chitalnya.ru/work/451821/
Правда, пропустил одно четверостишие, ну да ладно.
Комментарии
Это не волосатое чмо. Это овчар какой то
а всего то челочку подстричь хотела
Колтун кошкин — уговорили-таки помочь.
Долго отнекивался, а тут торкнуло добротой непосредственной.
За что и был награждён длинной не очень глубокой царапиной. Вторую неделю след на ладони.
Не стоит удивляться.
Очень качественное пиво.
img]Здесь когда-то было изображение.[/img]
Вот качусь я в санках по горе крутой,
Вот свернулись санки и я набок — хлоп!
Кубарем качуся под гору, в сугроб."
(Суриков Иван Захарович. "Детство")
Но такое... Даже в самом смелом бреду — ну никак!
Моё детство в этом плане тоже граничило с экстримом.
Корефанились с парнями (обычно на выходные). На помойках находили что-нибудь подходящее для подобного слалома (очень ценились выброшенные старые жёсткие чемоданы со скруглёнными краями). Тогда мода на них проходила, все покупали боле современные. Вот мы с пацанами с этими половинками чемоданов лезли в автобус, едущий за город на карьеры. Всего-то удовольствие в 5 коп. с носа. А там на карьерах — на самой верхотуре, где в невообразимой дали, внизу темнели махонькие кустики какой-то поросли — и тьма снега, местами спрессованного в наст.
Сердечко билось, ясен пень, но виду не подавали — хорохорились, подбадривая др. друга.
С самой верхотуры садились на эти половинки чемоданов (куда там бобам и прочим слеям), зажмуривались и... неслись вниз по склону наперегонки.
Скорость развивалась немалая — жёсткий скруглённый дермантин (или что там) поверх жёсткого картона — это почище намазанный мазью лыж будет.
Да и уклон ого-го — ещё тот.
Снежное крошево в физию, дышать снежной пылью — тот ещё кайф — неслись вниз как торпеды, как метеоры.
До первой снежной кочки или неровности.
Тогда остаток пути проделывали по воздуху и на пятой точке или кубарем. Редко кому удавалось домчаться на чемоданине до самого низу.
Не, придерживали руками, конечно, корыто как могли, но скорость просто офигенная развивалась, не всегда удавалось сладить...
Карочь, внизу оказывались запорошенный снегом снеговики. Снег был везде: в валенках, за воротником, в рукавицах-шубенках, даже в штаны умудрялся забраться.
Ко зато какой кайф!!!
...
Обратно, кое-как приведя себя в человеческий вид, добирались тем же автобусом по домам. Тётки-билетёрши иногда даже денег с нас не брали: как посмотрят на кого мы похожи — и то ли жалеют, то ли просто махнут рукой, мол, езжайте, пингвины, что с вас взять.
Начало стиха Сурикова помню, и даже четыре первых четверостишия память подсказывает.
А дальше — полный туман забвения.
А зря: это наше, родное.
Вот здесь полностью это стихотворение: diary.ru/~marion-l/p1709897...
А тут — Константин Куклин (имя не знакомое, может бард, может сам по себе) под гитару "Детство" озвучил: chitalnya.ru/work/451821/
Правда, пропустил одно четверостишие, ну да ладно.