Цитата :
"Два юноши, расслабленные, в тапках, в шортах, совсем по-летнему ещё, притулились в тенёчке, попивают пивко, созерцают толпу, собравшуюся под ёлочками на площади в надежде живого президента поглядеть.
— Санёк нескоро будет, — меланхолично говорит один. — Этот приехал, перекроют всё...
— Лан тебе, — отзывается другой. — Чо перекрывать-то... Чо, когда он по Москве ездиет, ему каждый раз перекрывают всё, что ли?.."(c)
МОНГОЛ ДАЖЕ И НЕ МОНГОЛ !!! ЭТО БУРЯТ !!! ПРОСТО ПРИТВОРЯЕТСЯ МОНГОЛОМ, ЧТОБЫ ТАЙНО УЗНАТЬ ЧТО МЫ О БУРЯТАХ ДУМАЕМ. ТАК ВОТ ОФИЦИАЛЬНО ЗАЯВЛЯЮ — БУРЯТОВ УВАЖАЮ !
Эх, что за дивная пора — эта ранняя осень! Выйдешь, бывало, за околицу, к поскотине, туда, где развалины энергоблока покрыты нежным хищным мхом, вовсю ерошащим свои игольчатые присоски. Остановишься, обопрешься плечом на старый танк с противоатомной защитой, по самую проеденную слизнями башню утонувший в застывшей стеклянистой луже. Полной грудью вдохнешь запах горького миндаля и прелого сена, которые доносит ласковый южный ветерок. Красота! Особенно, когда солнце заходит, окунаясь в радужные закатные цвета, купаясь в маслянистых разноцветных испарениях, поднимающихся со старого кладбища. А там, глядишь, и ложносолнце уже восходит, выбрасывая навстречу закату шевелящиеся кляксы протуберанцев.
Чу! То ли кукованье, то ли кукареканье слышится издалека, звонко ухает в насыщенном хлорными парами воздухе. Вглядишься пристальнее — ба, да это же лягушки! Самые обычные, шестиногие, с жестким хитиновым панцирем. Вон они, прячутся в камышах, приветливо машут оттуда шипастыми клешнями. Обыкновенные лягушки, молодые еще, всего с пол-трактора величиной, вот и резвятся.
Постоишь так, послушаешь, как на вечерней зорьке что-то бухнет, звякнет и рассыплется дробным гулом в старом саркофаге: значит, к дождю. И впрямь — вот он, еще теплый дождик, каждая капля разных цветов, шипят и дымятся на земле, проедая глубокие впадины в танковой броне. Ну да не привыкать, от этого только волосы вьются сильнее, да в груди начинает громче стучать правое сердце.
И пастух уже гонит домой свое стадо, нагулявшееся за день. Тяжело идут коровы, оставляя за собой широкие полосы едкой зеленой слизи, ласково мычат, тянут вперед, к хозяйкам, суставчатые шеи с добрыми глазами на длинных стебельках. Бредут, кормилицы. Степенно поздороваешься с пастухом, и каждая его голова тебе в ответ кивнет устало, но уважительно.
Вот теперь и домой можно, пока из леса не вышел Бабайка — щетинистый, страшный, с трафаретным номером на спине старого изорванного комбинезона.
Пришел домой — и спать.
Комментарии
"Два юноши, расслабленные, в тапках, в шортах, совсем по-летнему ещё, притулились в тенёчке, попивают пивко, созерцают толпу, собравшуюся под ёлочками на площади в надежде живого президента поглядеть.
— Санёк нескоро будет, — меланхолично говорит один. — Этот приехал, перекроют всё...
— Лан тебе, — отзывается другой. — Чо перекрывать-то... Чо, когда он по Москве ездиет, ему каждый раз перекрывают всё, что ли?.."(c)
Пля, нашёл, кажись!
В кролб-доке, готовтесь. ))
Ай люли, ай люли, покупайте жигули.
Постоишь так, послушаешь, как на вечерней зорьке что-то бухнет, звякнет и рассыплется дробным гулом в старом саркофаге: значит, к дождю. И впрямь — вот он, еще теплый дождик, каждая капля разных цветов, шипят и дымятся на земле, проедая глубокие впадины в танковой броне. Ну да не привыкать, от этого только волосы вьются сильнее, да в груди начинает громче стучать правое сердце.
И пастух уже гонит домой свое стадо, нагулявшееся за день. Тяжело идут коровы, оставляя за собой широкие полосы едкой зеленой слизи, ласково мычат, тянут вперед, к хозяйкам, суставчатые шеи с добрыми глазами на длинных стебельках. Бредут, кормилицы. Степенно поздороваешься с пастухом, и каждая его голова тебе в ответ кивнет устало, но уважительно.
Вот теперь и домой можно, пока из леса не вышел Бабайка — щетинистый, страшный, с трафаретным номером на спине старого изорванного комбинезона.
Пришел домой — и спать.