Поломанный

В.И. Ленин. Картавость как способ инакомыслия
— Что тебе подаить? – спросил Ильич у Крупской накануне ее дня рождения.
Крупская зарделась.
- Не кую! – ответил Ленин красноармейцам, попросившим у вождя папироску.
— Уже полвека живу не куя! – радостно сообщил Владимир Ильич.
И остолбенели мужики.
- Дайте две зазы по-польски, — попросил Ленин официантку в Варшаве.
— Заз нет, — ответила официантка, — есть котлеты из ябчика. Заказываем?
Она тоже картавила.
- Что ты будешь на ужин, Володюшка? – спросила Надежда Константиновна гражданского мужа.
— Агу! – задорно улыбнулся Ильич.
— Ага! – подыграла Крупская.
— Да не ага, а агу, дуёха! – закипятился вождь. – Агу! Агу! Агу!
«Неужто у Ульяновых первенец?» — недоумевали соседи.
- Вы, батенька, в своих политических поисках напоминаете мне слепого кота, — отчитывал Ильич Плеханова. – Уж не знаете, куда и податься, все оете и оете свои ямы. А жизнь, она-то ядом! Ядом жизнь! И люди ядом!
Плеханов побледнел. Стоявший рядом Сталин ухмыльнулся. Он-то понимал Ильича….
- А задумывалась ли ты, Надюша, какой кепкой оказалась наша любовь? – спросил однажды Ленин Крупскую.
Крупская, как обычно, зарделась.
— У нас, большевиков, любовь может быть только кепкой! – озорно рассмеялся Ильич, надел кепку и ушел на встречу с избирателями.
- А все-таки неважнецки звучит Ленингад! Гадко звучит, издевательски! — размышлял Ильич над предложением рабочих о переименовании Петрограда.
— Сталин не может быть генеальным! – истошно кричал Ленин на заседании Совнаркома. А соратники думали, что Ильич завидует.
- Эх, с большущим удовольствием отведал бы я сейчас …кубинского гома! – так и хотел было произнести Ильич, но вовремя одумался и уверенно сказал, — … нашей водочки!
Владимир Ильич вернулся из Разлива и проникновенно делился наблюдениями заполярной жизни с Троцким:
— Счастливые люди финны! Живут себе и гоя не знают!
«Вот куда надо эмигрировать!» — подумал Троцкий. А Ильич заливисто смеялся.
Ильич распекал Бонч-Бруевича и Бухарина:
— И откуда у вас такое ебячество! Заводы стоят! Хлеба нет! Деникин лютует! А у вас ебячество в голове!
«И откуда наш вождь всё про всех знает?» — краснели пролетарские деятели.
- Кто у нас наком? – кричал Ильич в лицо Дзержинскому. – Наком у нас кто? Вы наком, Феликс, или не наком?
— Да я уже полгода, Владимир Ильич, не на ком, — со слезами отвечал Дзержинский, — Революция ведь!
— А вас от должности накома Совнаком не освобождал! – гневно произнес Ленин.
- Ну что, усался? – добродушно спросил Ленин товарища Зиновьева в аккурат накануне Великой Октябрьской социалистической революции.
Зиновьев, горько ухмыляясь, вдруг понял, что впервые картавость Ильича не меняет суть вопроса.
— Что Вы имеете в виду, Владимир Ильич? – все же поинтересовался будущий предатель и ренегат. – Описался я или обкакался?
— Я и так вижу, что ты и усался и усался, — мудро ответил Вождь.

В.И. Ленин. Картавость как способ инакомыслия
— Что тебе подаить? – спросил Ильич у Крупской накануне ее дня рождения.
Крупская зарделась.
- Не кую! – ответил Ленин красноармейцам, попросившим у вождя папироску.
— Уже полвека живу не куя! – радостно сообщил Владимир Ильич.
И остолбенели мужики.
- Дайте две зазы по-польски, — попросил Ленин официантку в Варшаве.
— Заз нет, — ответила официантка, — есть котлеты из ябчика. Заказываем?
Она тоже картавила.
- Что ты будешь на ужин, Володюшка? – спросила Надежда Константиновна гражданского мужа.
— Агу! – задорно улыбнулся Ильич.
— Ага! – подыграла Крупская.
— Да не ага, а агу, дуёха! – закипятился вождь. – Агу! Агу! Агу!
«Неужто у Ульяновых первенец?» — недоумевали соседи.
- Вы, батенька, в своих политических поисках напоминаете мне слепого кота, — отчитывал Ильич Плеханова. – Уж не знаете, куда и податься, все оете и оете свои ямы. А жизнь, она-то ядом! Ядом жизнь! И люди ядом!
Плеханов побледнел. Стоявший рядом Сталин ухмыльнулся. Он-то понимал Ильича….
- А задумывалась ли ты, Надюша, какой кепкой оказалась наша любовь? – спросил однажды Ленин Крупскую.
Крупская, как обычно, зарделась.
— У нас, большевиков, любовь может быть только кепкой! – озорно рассмеялся Ильич, надел кепку и ушел на встречу с избирателями.
- А все-таки неважнецки звучит Ленингад! Гадко звучит, издевательски! — размышлял Ильич над предложением рабочих о переименовании Петрограда.
— Сталин не может быть генеальным! – истошно кричал Ленин на заседании Совнаркома. А соратники думали, что Ильич завидует.
- Эх, с большущим удовольствием отведал бы я сейчас …кубинского гома! – так и хотел было произнести Ильич, но вовремя одумался и уверенно сказал, — … нашей водочки!
Владимир Ильич вернулся из Разлива и проникновенно делился наблюдениями заполярной жизни с Троцким:
— Счастливые люди финны! Живут себе и гоя не знают!
«Вот куда надо эмигрировать!» — подумал Троцкий. А Ильич заливисто смеялся.
Ильич распекал Бонч-Бруевича и Бухарина:
— И откуда у вас такое ебячество! Заводы стоят! Хлеба нет! Деникин лютует! А у вас ебячество в голове!
«И откуда наш вождь всё про всех знает?» — краснели пролетарские деятели.
- Кто у нас наком? – кричал Ильич в лицо Дзержинскому. – Наком у нас кто? Вы наком, Феликс, или не наком?
— Да я уже полгода, Владимир Ильич, не на ком, — со слезами отвечал Дзержинский, — Революция ведь!
— А вас от должности накома Совнаком не освобождал! – гневно произнес Ленин.
- Ну что, усался? – добродушно спросил Ленин товарища Зиновьева в аккурат накануне Великой Октябрьской социалистической революции.
Зиновьев, горько ухмыляясь, вдруг понял, что впервые картавость Ильича не меняет суть вопроса.
— Что Вы имеете в виду, Владимир Ильич? – все же поинтересовался будущий предатель и ренегат. – Описался я или обкакался?
— Я и так вижу, что ты и усался и усался, — мудро ответил Вождь.

Путеводитель по борделям, составленный моряками Митей Кучинским, Игорем Бекасовым, Димой Карповым, Максимом X. и Шуркой из Одессы.

это ведь компьютерный форум?
взыскую бюджетный монитор с ips матрицей.
обнаружил на хабре годный обзор, но, возможно,
подскажите еще варианты?

— Сань, и ты, с$ка, с моей женой спишь!?
— Нет, ну что ты, как ты мог подумать!?
— Брезгуешь, падла!?

А никуда идти и не надо. И работать никто не заставит. Это ли не доброе утро?
Доброго утра всем!

Ветеран труда из села Надеждинки Муромцевского района Омской области Виталий Викторович Федотов вернул губернатору Леониду Полежаеву материальное поощрение, которое получил от губернатора, на сумму 5 рублей 65. Деньги он вложил в письмо следующего содержания. На отправку этого письма Виталий Викторович потратил 64 рубля 55 копеек. Но почта возвратила его, сославшись на федеральный закон, запрещающий пересылку денежных знаков. Ветеран второй раз отправил письмо — заказным, а 5 рублей 65 копеек – электронным переводом, на что израсходовал 53 рубля 70 копеек. Таким образом, возврат субсидии ему обошелся в 118 рублей 25 копеек. Ветеран говорит, что этих денег ему не жаль, поскольку свои честь и достоинство он оценивает намного дороже.

Он — ей:
— Дорогая, сделай мне минет!
— Конечно, дорогой, все, что захочешь!!
— О!!! ООО!!! Супеp!!!! А что ты хочешь? За ТАКОЕ я исполню любое твое желание!
Она:
— Я хочу кунни.. кулли.. Бля! Ну хоть трахни меня, что ли.