- Ну-с, какие будут пожелания? — говорит мне Тамара Степановна, которую я успеваю окрестить Тамрико (39 лет, тысяча сто в час).
Я и отвечаю, прямо с порога:
— Вначале — помыться!
Тамрико суёт мне пёстренький халатик с дырявой подмышкой (откуда там дырка?), и я отправляюсь в ванную. Но не один, а с пакетиком, в котором заботливо приготовлены два шампуня, для головы и тулова, а также бальзам для дикорастущих волос, с ворсистым репейником на обложке.
Мыло, мочалка, пемза, свежее полотенце... В общем, как у людей.
Через двадцать минут Тамара Степановна тревожно барабанит в дверь:
— Мужчина, вам плохо?
Да какое плохо, если в ванной обнаружилась хвойная пена!
Лежу себе, размышляю о бренном.
Нет, конечно, в проститутках есть оздоровительный фактор. Правда, действуют они на потоке, как участковый врач: входите, больной... ногу сюда... лягте на правый бок.
Не успеешь ахнуть, а ты уже дважды отоваренный и устремлён за ворота.
И она приветливо стонет: следующий!
Нету, знаете ли, малейшей духовной близости.
А тут объявление: 39 лет, блондинка со скидкой.
Вот, думаю, на всю скидку и разговеюсь.
Мыться тем временем заканчиваю, и ведут меня в спальню. То есть, в рабочий кабинет.
Тамрико, белобрысая в натуре и плотненькая по содержанию, синхронно сдёргивает с нас халатики (её-то, кстати, оказался без дырки!) и принимается сосредоточенно облизывать мне навершие, а затем — незаметно, под производимый мной лёгкий шумок — направляет отточенный ноготь безымянного пальца мне, извиняюсь, в задницу.
Точь-в-точь телезвезда передачи "Профилактика простатита".
- Но-но, — рычу. — Полегче, суженая! Давай-ка без фанатизма.
Дама изумлённо выпускает навершие и говорит освободившимся ртом:
— В каком смысле — суженая?
— В таком, что не очень разношенная! — говорю я, слегка успевший убедиться в обратном.
Ну и ну, думаю. Кто меня за язык тянул?..
Тот ещё юморочек, так что плакали мои скидки.
Но нет: гляжу, порозовела женщина, улыбается. Видимо, давно здесь не шутят.
Чувствую, тает на глазах ледок недоверия.
Поиграли мы в дикарку и заблудившегося коммивояжёра, а потом Тамрико, не спрашивая, разворачивается фронтоном в подушку. Гляжу я на её захватанные полушария с трудовой мозолью посредине и говорю задумчиво:
— Избушка-избушка, а поворотись-ка ты снова передом, а к лесу задом...
Тамрико отнеслась к просьбе с пониманием.
И снова занялась минетом, проявляя недюжинную квалификацию.
Само собой, возраст тире трудовой стаж плюс неудачное замужество. Или два.
Так, незаметно за размышлениями, я и кончаю в рот Тамаре Степановне. В область гортани.
И говорю задумчиво:
— А давайте, я вас теперь борщом угощу?
Дама от неожиданности хрюкает так, что мои засланцы разлетаются мелкими брызгами по всему интерьеру. Но откашлялась и спрашивает, как настоящая труженица тылом:
— С продлением?
— Само собой! — отвечаю.
И нашариваю по карманам близлежащих портков ещё одну тысячу.
Дама успокаивается и уже в спину мне объясняет, где у них кухня.
А я тороплюсь выбрать правильную сковородку, покуда женщина не передумала.
Три года жрать всухомятку! Так можно и мать-природу возненавидеть.
Прихватил по пути в коридоре второй свой пакетик, с борщом вразбивку: овощи, растительное масло, грудинка, укроп, сметана... Знал ведь, на что иду.
А борщом я владею изумительно. Тут без осечки, не то что с женщиной.
Хозяйка через минуту выходит в тревоге, а у меня уже дым коромыслом.
— Всё нашли? — спрашивает Тамрико, но я ей только киваю.
Потом говорю:
— У вас на кухне идеальный порядок!
Снова порозовела, чмокнула в щёчку. Значит, у меня здесь тоже порядок.
Овощи покрошил-натёр, жарятся потихоньку. Духовной близостью стало попахивать...
Нет, это просто лук подгорает. Залил я овощи томат-пастой, протёр чеснок пополам с грудинкой, и в бульон — ничего, что из кубиков.
Мастерство не пропьёшь.
Сели мы за стол. Хозяйка плеснула в рюмочки виски.
Я сморщился, но выпил — всё же нет ничего лучше хорошей водки.
После борща сижу опять в приподнятом настроении.
Как бы, думаю, намекнуть... И выход сразу нашёлся.
Подхожу к окну:
— Смотри-ка, дама в джипе паркуется! Удовольствие для знатоков — минут на двадцать.
Тамрико тоже подходит к подоконнику, я подхожу сзади к Тамрико...
Говорю же, стаж плюс возраст тире квалификация.
Женщина то стонет, то повизгивает — стало быть, парковка её и впрямь захватывает!
Исполнив нечто вроде супружеского долга, я тороплюсь откланяться.
Неожиданно Тамрико прижимается ко мне и шепчет: телефончик свой не оставите?
Да ещё и, не поверите, пятьсот рублей в карман суёт.
На такси, мол. Вот это скидка!
— Разумеется, оставлю! — отвечаю я, с независимым видом принимаю денежку на такси и тут же диктую цифры, а она их торопливо заносит в свою мобилу.
В следующий раз я к Тамаре Степановне на пельмени приеду.
Мастерской лепки.
Идет Красная Шапочка по лесу. Вдруг из кустов высовывается голова волка.
— Ты куда идешь, к бабушке?
— Да.
— В корзинке пирожки?
— Да.
— Пирожки завернуты в газету?
— Да.
— Ну-ка дай мне газетки...
"Более 110 полицейских в Белграде получили в воскресенье вечером ранения в результате столкновений с членами радикальных группировок, пытавшимися помешать проведению в сербской столице гей-парада."(c)
"Радикальные группировки" — это нормальные семьи сейчас так называют.
Немецкие оппозиционеры потребовали официального статуса для ислама
С призывом утвердить официальный статус ислама в стране к властям обратились Социал-демократическая партия Германии (СДПГ) и партия "Зеленые". Секретарь СДПГ по внутренней политике Дитер Вифельпютц (Dieter Wiefelspuetz) заявил, что Германия должна "дать исламу шанс". По его мнению, официальное признание мусульманской общины станет "важным сигналом для четырех миллионов мусульман, проживающих в Германии".
Со схожим по смыслу заявлением выступил и ярый сторонник интеграции и представитель "Зеленых" Мемет Килич (Memet Kilic). По его мнению, признание последователей ислама полноправными членами немецкого общества покажет мусульманам, что "им рады в Германии". Килич подчеркнул, что правящим консерваторам необходимо немедленно прекратить "заниматься самолюбованием" и сделать наконец первый шаг в правильном направлении.
Комментарии
Я и отвечаю, прямо с порога:
— Вначале — помыться!
Тамрико суёт мне пёстренький халатик с дырявой подмышкой (откуда там дырка?), и я отправляюсь в ванную. Но не один, а с пакетиком, в котором заботливо приготовлены два шампуня, для головы и тулова, а также бальзам для дикорастущих волос, с ворсистым репейником на обложке.
Мыло, мочалка, пемза, свежее полотенце... В общем, как у людей.
Через двадцать минут Тамара Степановна тревожно барабанит в дверь:
— Мужчина, вам плохо?
Да какое плохо, если в ванной обнаружилась хвойная пена!
Лежу себе, размышляю о бренном.
Нет, конечно, в проститутках есть оздоровительный фактор. Правда, действуют они на потоке, как участковый врач: входите, больной... ногу сюда... лягте на правый бок.
Не успеешь ахнуть, а ты уже дважды отоваренный и устремлён за ворота.
И она приветливо стонет: следующий!
Нету, знаете ли, малейшей духовной близости.
А тут объявление: 39 лет, блондинка со скидкой.
Вот, думаю, на всю скидку и разговеюсь.
Мыться тем временем заканчиваю, и ведут меня в спальню. То есть, в рабочий кабинет.
Тамрико, белобрысая в натуре и плотненькая по содержанию, синхронно сдёргивает с нас халатики (её-то, кстати, оказался без дырки!) и принимается сосредоточенно облизывать мне навершие, а затем — незаметно, под производимый мной лёгкий шумок — направляет отточенный ноготь безымянного пальца мне, извиняюсь, в задницу.
Точь-в-точь телезвезда передачи "Профилактика простатита".
- Но-но, — рычу. — Полегче, суженая! Давай-ка без фанатизма.
Дама изумлённо выпускает навершие и говорит освободившимся ртом:
— В каком смысле — суженая?
— В таком, что не очень разношенная! — говорю я, слегка успевший убедиться в обратном.
Ну и ну, думаю. Кто меня за язык тянул?..
Тот ещё юморочек, так что плакали мои скидки.
Но нет: гляжу, порозовела женщина, улыбается. Видимо, давно здесь не шутят.
Чувствую, тает на глазах ледок недоверия.
Поиграли мы в дикарку и заблудившегося коммивояжёра, а потом Тамрико, не спрашивая, разворачивается фронтоном в подушку. Гляжу я на её захватанные полушария с трудовой мозолью посредине и говорю задумчиво:
— Избушка-избушка, а поворотись-ка ты снова передом, а к лесу задом...
Тамрико отнеслась к просьбе с пониманием.
И снова занялась минетом, проявляя недюжинную квалификацию.
Само собой, возраст тире трудовой стаж плюс неудачное замужество. Или два.
Так, незаметно за размышлениями, я и кончаю в рот Тамаре Степановне. В область гортани.
И говорю задумчиво:
— А давайте, я вас теперь борщом угощу?
Дама от неожиданности хрюкает так, что мои засланцы разлетаются мелкими брызгами по всему интерьеру. Но откашлялась и спрашивает, как настоящая труженица тылом:
— С продлением?
— Само собой! — отвечаю.
И нашариваю по карманам близлежащих портков ещё одну тысячу.
Дама успокаивается и уже в спину мне объясняет, где у них кухня.
А я тороплюсь выбрать правильную сковородку, покуда женщина не передумала.
Три года жрать всухомятку! Так можно и мать-природу возненавидеть.
Прихватил по пути в коридоре второй свой пакетик, с борщом вразбивку: овощи, растительное масло, грудинка, укроп, сметана... Знал ведь, на что иду.
А борщом я владею изумительно. Тут без осечки, не то что с женщиной.
Хозяйка через минуту выходит в тревоге, а у меня уже дым коромыслом.
— Всё нашли? — спрашивает Тамрико, но я ей только киваю.
Потом говорю:
— У вас на кухне идеальный порядок!
Снова порозовела, чмокнула в щёчку. Значит, у меня здесь тоже порядок.
Овощи покрошил-натёр, жарятся потихоньку. Духовной близостью стало попахивать...
Нет, это просто лук подгорает. Залил я овощи томат-пастой, протёр чеснок пополам с грудинкой, и в бульон — ничего, что из кубиков.
Мастерство не пропьёшь.
Сели мы за стол. Хозяйка плеснула в рюмочки виски.
Я сморщился, но выпил — всё же нет ничего лучше хорошей водки.
После борща сижу опять в приподнятом настроении.
Как бы, думаю, намекнуть... И выход сразу нашёлся.
Подхожу к окну:
— Смотри-ка, дама в джипе паркуется! Удовольствие для знатоков — минут на двадцать.
Тамрико тоже подходит к подоконнику, я подхожу сзади к Тамрико...
Говорю же, стаж плюс возраст тире квалификация.
Женщина то стонет, то повизгивает — стало быть, парковка её и впрямь захватывает!
Исполнив нечто вроде супружеского долга, я тороплюсь откланяться.
Неожиданно Тамрико прижимается ко мне и шепчет: телефончик свой не оставите?
Да ещё и, не поверите, пятьсот рублей в карман суёт.
На такси, мол. Вот это скидка!
— Разумеется, оставлю! — отвечаю я, с независимым видом принимаю денежку на такси и тут же диктую цифры, а она их торопливо заносит в свою мобилу.
В следующий раз я к Тамаре Степановне на пельмени приеду.
Мастерской лепки.
— Ты куда идешь, к бабушке?
— Да.
— В корзинке пирожки?
— Да.
— Пирожки завернуты в газету?
— Да.
— Ну-ка дай мне газетки...
В новостях проговорились, что люди вышли семьями протестовать.
Вряд ли повторят эту фразу позже.
Менты их, вроде, не защищали.
Буэнос всем!
"Радикальные группировки" — это нормальные семьи сейчас так называют.
Ку.
С призывом утвердить официальный статус ислама в стране к властям обратились Социал-демократическая партия Германии (СДПГ) и партия "Зеленые". Секретарь СДПГ по внутренней политике Дитер Вифельпютц (Dieter Wiefelspuetz) заявил, что Германия должна "дать исламу шанс". По его мнению, официальное признание мусульманской общины станет "важным сигналом для четырех миллионов мусульман, проживающих в Германии".
Со схожим по смыслу заявлением выступил и ярый сторонник интеграции и представитель "Зеленых" Мемет Килич (Memet Kilic). По его мнению, признание последователей ислама полноправными членами немецкого общества покажет мусульманам, что "им рады в Германии". Килич подчеркнул, что правящим консерваторам необходимо немедленно прекратить "заниматься самолюбованием" и сделать наконец первый шаг в правильном направлении.